Алим Балкаров, «Реквием по нарисованной жизни». Рассказ
НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ООО “МЕМО”, ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ООО “МЕМО”.
Продолжаем читать сборник рассказов северокавказских писателей с очень неподходящим ему названием «Война длиной в жизнь». О том, что книгу открывают две весьма странные и неубедительные статьи, мы писали тут и тут. Но по мере чтения самих рассказов впечатление о сборнике наконец выравнивается, иначе и быть не могло.
Поговорим о рассказе из этого сборника писателя Алима Балкарова «Реквием по нарисованной жизни».
Балкаров — писатель из города Баксан, что в Кабардино-Балкарии, выпускник московского литинститута. Публиковался в региональных изданиях.
Фабула рассказа не сложна. 18-летняя красавица и студентка колледжа Марьяна Огурлиева стоит за прилавком в продуктовом магазине в сельском райцентре. Она подменяет там мать, которая в тот день уехала в Пятигорск за товаром для магазина. Это их семейный магазин, где, кроме всего прочего, они приторговывают «особенным товаром», то бишь наркотой.
В магазин заходит мало ей знакомый парень — художник и наркоман. Он умоляет ее дать ему дозу взамен на свою картину. Марьяна, замешкавшись, соглашается.
Дома этот художник, у которого есть имя, Аскер Жанхотов, колется, затем, расслабившись, пишет записку загадочного содержания. После этого он принимает остатки «ширки», зная, что это будет передоз, и отправляется на тот свет.
Узнав о его смерти, Марьяна корит себя за то, что продала художнику дозу, от которой тот умер. Но тут ей во сне приходит некий «человек с узкими глазами», который просит ее не винить себя, так как это было осознанное решение художника. Человеком этим оказывается не кто иной, как японский писатель Юкио Мисима. Который, как все мы знаем, совершил харакири. Аскер Жанхотов сделал то же самое.
После этого открытия Марьяна начинает изучать картину Аскера и та начинает на нее действовать загадочным образом. Вплоть до того, что у Марьяны просыпается дар ясновидения. Впрочем, она не хочет этот дар развивать, сосредоточившись вместо этого на изучении живописи и искусства. Она горит желанием разгадать тайну картины и это приводит ее к личностному росту.
«Она до поздней ночи смотрел на оставленную Аскером картину и ничего не могла в ней понять: какой-то портрет — не портрет, пустота в тех местах, где лицо и глаза, а также там, где сердце, и весь холст в каких-то непонятных разводах мрачного темно-серого цвета».
Картина постепенно внутренне преображает Марьяну, когда та штудирует учебники по истории и теории живописи. На этом этапе становится ясна авторская задумка — это рассказ о трансформационной силе искусства. Вечный мотив в кабардино-балкарском сеттинге — отлично.
Кстати, сеттинга, то есть реалий местной жизни, тут действительно много и это хорошо. Автор упоминает известный в Нальчике кинотеатр «Восток», рисует типично местных персонажей, которых называет «нальчикскими понтами», вставляет кабардинские слова и много еще чего. Это очень хорошо, потому что он погружает свой мистический сюжет в местные реалии и таким образом наделяет среду, в которой живет, новым художественным измерением.
Сама картина имеет действие не только на Марьяну, но и на других людей. Сестра Марьяны признается, что умом ее не понимает, а «внутри себя» воспринимает, и что видит в этой картине каждый раз что-то новое.
«Я думаю», добавляет она, «что современное искусство, которое я, например, совершенно не понимаю, надо смотреть сердцем, а не умом».
Ну конечно! - так и хочется ответить этой девушке. Именно так и надо воспринимать искусство модернизма, эмоционально и бессознательно.
Теперь Марьяна отравлена прививкой высокого искусства, она уже тот человек, что раньше и видит все иначе:
«парни какие-то глупые, девушки чванливые, а взрослые все хмурые и «серые», и на всех окружающих как будто маска лицемерия».
И сам художник Аскер Джанхотов был тоже отравлен искусством, но в разы больше, чем Марьяна, он понимал больше, и его кофликт с миром реальности был куда сложнее, потому не смог дальше нести этот груз, «уже не мог жить в нереальном, вымышленном, нарисованном мире».
Теперь становится понятен и смысл его загадочной предсмертной записки:
«Все это, что называется жизнью, либо действительно приснилось мне, или же кто-то ее нарисовал, а в конце концов это попросту обмануло меня. Но в любом случае каждая картина должна быть завершена. Мне это удалось».
Понятно, что в своей записке он под «картиной» имеет в виду свою жизнь. Потому что для большого художника сама жизнь и уход из нее тоже должны быть художественным актом. Большой творец не разделяет свое искусство и свою жизнь. Просто у кого-то получается обставить уход из жизни как творческий акт, а у кого-то нет.
У Юкио Мисимы получилось. У Дмитрия Оганяна получилось. Это бас-гитарист питерской рок-группы «Кукрыниксы», отрубивший себе топором кисть руки, которой из-за болезни больше не мог играть, и пошел умирать в Финский залив. У Эдуарда Лимонова не получилось, ведь он, как пламенный революционер, мечтал закончить жизнь на баррикадах, а вышло в постели. А у Аскера Джанхотова получилось.
Искусство — тяжелое бремя, которое ведет человека сложным путем творческих поисков, обрекает его на путь одиночества, который не каждый готов преодолеть. И тогда художник идет на последний художественный акт, ведь «иные произведения живописи, музыки и особенно поэзии сами по себе менее значительны, чем они же в сочетании с творческой биографией авторов».
Вот так трагично подана основная мысль рассказа, увы.
Разобравшись в тайне картины и судьбе художника, Марьяна оставляет картину себе и чувствует себя под ее защитой. Ведь протянув дозу художнику-наркоману, она была его секундантом, но не убийцей.
Отличный рассказ, бесхитростно вроде бы написанный, без литературных изысков, но в то же время, с отсылками к многим произведениям мировой литературы. В первую очередь, само собой, к Уайльдовскому «Дориану Грею». Кстати, Уайльда, как и Мисиму относят к одному течению в литературе — к эстетизму. Тут заметны литературные предпочтения автора — писателя из города Баксан Алима Балкарова.
