исповедь бесланской заложницы

больше пяти лет прошло, все уже забывают что и как там было в Беслане... расчет тех, кто стоял за "официальной версией" сработал. интерес людей со временем неминуемо угасает, если нет каких-то новых громких открытий и разоблачений. их и так было немало, но время прошло, и на прошлую годовщину в школу №1 впервые не явился никто из федеральных чиновников. вообще, было мало людей. время прошло, Кулаев сидит, Басаев гниет, Дзасохов... спроса больше ни с кого нет. и так самая дикая трагедия современности остается вновь уделом лишь тех, кого она коснулась напрямую. и лишь иногда мы вдруг встречаем какой-нибудь текст и снова начинаем вспоминать, погружаться, возращаться в те три дня и последовавшие за ними тяжелые месяцы.

потому я вывешиваю здесь этот текст, исповедь молодой девушки, бесланской заложницы. которая ведет свой журнал в ЖЖ, но по какой-то причине просила не давать ссылок.  я думаю, что она прочитает ваши ответы и так. это возможно самый эмоционально сильный и самый актуальный на сегодня текст о тех событиях Беслане. чтобы помнили...

Уже которую неделю занимаюсь повторным оформлением инвалидности. Не буду писать о чертовой российской бюррократии, с которой стоило бы бороться усерднее, чем с коррупцией...
Но я не об этом. На каждом медицинском документе у меня стоит печать "ЗАЛОЖНИК". Те, кто так легко поднимают руку с этой печатью, опуская ее на документ, даже не представляют, что значит это слово на самом деле.

Я - ...

Заложница чужих стереотипов, во-первых. Многие считают, что те, кто были в этом теракте, заработали много денег, привелегий, славу, сострадание и понимание со стороный "сильных мира сего". Черта с два. Нечему завидовать. Мы НИЧЕГО не выиграли на этой войне. Если найдется хоть один пострадавший, который не захотел бы обменять жизнь до теракта на нынешнюю - он психически нездоровый человек.

Заложница чужой жалости, во-вторых. Сострадание - чувство хорошее, доброе. Жалость - чувство обыденное, циничное, будто обязательное. Если я заложница - это не значит, что мне нужно проходить вне очереди; можно не учиться - "все равно поставят, я ж из Первой школы"; я должна претендовать на какие-то блага и компенсации; не значит, что мне стоит напоминать о том кто Я и "ГДЕ я была", при каждом удобном мне случае, надеясь на определенное отношение.

Заложница собственных воспоминаний, в-третьих. Иногда кажется, что 80% моей жихни связано с терактом. Он вокруг и везде, внутри меня и снаружи, в Москве и в Беслане, и в Чикаго, и в Калуге, и в Аммане. Есть такой принцип Паррето: "20 % усилий дают 80 % результата", я могу переформулировать его как "20 % причин дают 80 % следствий". То же самое произошло в моей жизни. Он постоянно во мне, а я в нем.

Заложница "упущенных возможностей", в-четвертых. Многое представляется сейчас возможным в том прошлом. Я многое не сказала, многое не сделала, не предотвратила, не там легла, не туда пошла. Я не помню, что говорила Маме там, как сильно ее люблю. И вообще с ней немного говорила. Она была такой отчужденной от всего этого, будто и не находилась с нами. Вселять надежду детям ей уже было трудно на вторые сутки. Я это видела в ее глазах. По-моему, ничего страшнее в жизни я не видела. Безнадежность и никакой веры. А меня это отпугивало, наверное. Глупая была.
Дзера не пересела к нам, когда мы ее просили... Почему не уговорили? Не настояли?
После взрывов поднялись с Мамой и пошли в столовую. Зачем? Почему не остались в спортзале? почему не слышали тех, кто кричал нам "Не идите!"

Заложница чувства вины, в-пятых. Оно меня преследует с тех пор. Я его так взрастила, скормила, воспитала в себе, что теперь любое чувство вины - обычная реакция на какую-либо конфликтную, неприятную мне ситуацию. Мне до сих пор так страшно осознавать то чувство вины, которое родилось тогда, что я ни с кем не могу говорить об этом. Да и говорить не нужно, знаю, что мне ответят...

Заложница собственных переживаний, в-шестых. Если бы все эти три были описаны мной на бумаге - это была бы моя личная Библия. Как-то кощунственно выразилась, но... Там видела все, что может быть в этой жизни. И любовь, и предательство, и смелость, и героизм, и трусость, и безумство, и боль обиженных, и радость, и надежда, и сострадание и т.д. Так много уроков я из целой жизни не вынесу. Там все было естественно, откровенно, все по-честному (я имею ввиду чувства заложников).
Был парень-террорист, молодой... Он не снимал маски до самого взрыва, хотя они все уже были без них в перый день. Он "дежурил" в тренажерном зале, где часть народа ночевала во вторую ночь. Мы были уже абсолютно обессиленные, очень хотелось пить и в туалет. Нас не пускали весь день. Когда оказались в тренажерном зале, этот парень стал нас группами запускать в душевые, хотя Ходов запретил это. Готова поклясться чем угодно, что ничего вкуснее той воды, что я пила в этой душевой, я не пробовала, не пила и не ела. Он все поторапливал нас, чтобы "все успели зайти туда". Когда зашел Ходов и увидел все происходящее, он был в бешенстве. Слава Богу на тот момент, все успели выпить воды хотя бы. Это был единственный террорист, кого мне искренне жалко. И почему-то верится, что он там точно оказался случайно. Может быть это что-то типа Стокгольмского синдрома, но как бы там ни было, я вспоминаю его не со злом и всегда буду благодарна ему.
Говорят, что во время штурма он взорвал себя гранатой.

Заложница физических недостатков, в-седьмых. Я привыкла к своим шрамам, привыкла не замечать их и не стесняться. Они стали частью меня и как-то уже себя не могу представить без них. Но мнение окружающих меня все-таки заботит. Не хочу, чтобы дети пугались их, а люди отворачивались при виде них. Но кроме шрамов и рубцов, у меня есть и другие "интересные штучки". Например, мой металл))) Один в голове, один в легком, множество других раскидано по телу в общем. Не то, чтобы я с ними ужиться не могла, но ощущения крайне дискомфортные, особенно головные боли и не разгибание "свадебного" пальца на правой руке.

Заложница памяти, в-восьмых. Мозг не фраер, он все помнит...) Периодически на меня нападают приступы истерики и бессонницы, не из-за страха, из-за мыслей. Постоянно всплывают какие-то воспоминания тех событий из ниоткуда.

Заложница ВСЕГО этого, в-девятых. Я очень закрыта. Потому что иногда кажется, что легче застрелиться, чем рассказать обо всем этом другому человеку, даже очень близкому. Не потому что не поймет, а потому что сложно. Поэтому решила написать этот пост. Это своего рода как "эффект попутчика" - рассказала обо всем в никуда, выплюнула это. Могу много говорить и писать об этом, слова не кончаются никогда, а легче все не становится. Отсидела три дня там - осталась на всю жизнь с психологией заложницы.