в продолжение о памятнике Шемякина. как принималось это решение?
В фейсбуке, в комментариях к моему посту о памятнике Шемякина во Владикавказском СКГМИ, своим мнением поделилась директор Северо-Кавказского филиала Государственного центра современного искусства Галина Тебиева. Считаю нужным привести его здесь, потому что Галина принимала участие в тех дебатах о выборе места для памятника и еще потому что это очень знакомая для многих из нас история - история о том, как тетки в кружевных платьях могут перекричать кого угодно, что уж тут говорить о тихих художниках и архитекторах. От себя могу напомнить слова авторитетнейшего испанского архитектора, главного архитектора Барселоны, Хосе Асебильо, которые он произнес на лекции в том же самом СКГМИ во Владикавказе, они очень мне запомнились - главный залог успешного развития города это взаимодействие трех сторон: городских властей, профессионального сообщества и самих горожан. Это очень трудно, добавил он, но без этого никуда.
Галина Тебиева:
"Не знаю, кому из властных структур задавался вопрос о неподходящем месте памятника, но могу, как непосредственный участник этого события, поведать как это происходило.
Михаил Шемякин написал мне (а мы были знакомы задолго до этого, мне довелось устроить две выставки его работ во Владикавказе) и в письме сообщил о своём желании подарить Осетии свою работу, созданную в память о Бесланской трагедии. После наших переговоров, появилось письмо с этим предложением в адрес руководства республики. На заседании Совета по культуре под председательством Николая Хлынцова было принято решение - с благодарностью принять этот дар и поручить АМС предложить место для его установки.
Вот тут и началось самое интересное.
Я присутствовала на том замечательном собрании, кстати, с приехавшим на симпозиум Аланика художественным директором Государственного центра современного искусства Леонид Бажанов. Стыда натерпелась... Вместо обсуждения места присутствовавшие начали обсуждать художественные достоинства скульптуры, и , что бы вы думали? Большинством голосов решили, что не стоит её устанавливать на территории города. Лучше всего мне запомнилась фраза женщины, одетой в длинную кружевную ярусную (конечно же чёрную) юбку и такую же кружевную обтягивающую кофту: "За мной сотни избирателей, и я уверена, что ни один из них не захочет видеть этот ужас на улицах нашего прекрасного города". На мой вопрос проводился ли ею опрос населения, последовал ответ:"я -депутат, я знаю". Другая, потом в коридоре, узнав, что я новый заместитель министра культуры, бросилась с восторгом вспоминать, как она прекрасно распространяла билеты на один из концертов Минкульта.
Робкие попытки Шалвы Бедоева, Заура Губаева, Олега Козырева и моего гостя - ведущего российского искусствоведа, утонули в яростных возражениях людей, не имевших к искусству никакого отношения.
К чести тогдашнего ректора ГМИ Вагина, он прислушался к убеждениям Николая Хлынцова - Председателя правительства, о том, что этой скульптурой со временем город будет гордиться, и дал согласие установить это произведение на территории СКГМИ.
На открытии Сусанна Дудиева с другими матерями Беслана попросили меня подозвать к ним художника и со слезами на глазах сказали, что они никогда не думали, что в скульптуре возможно было так передать тот ужас, который пережили их дети и переживают они. Михаил был очень расстроган и сказал, что больше ничьё мнение его не интересует.
Вот такая история.
И меня очень радует нынешнее обсуждение о том, что скульптура должна быть в более доступном для горожан и наших гостей месте, чем закрытая территория ГМИ".
