Топонимика Кавказа: политика, опрокинутая в географию...Как жилось в Спокойной и Удобной?

Северный Кавказ, его топонимическую карту, можно читать, как историческую книгу, как исследование по истории повседневности. Что переживали люди, когда давали местам, где они поселялись, такие названия, как Грозный, Бесстрашная (станица в Отрадненском районе Краснодарского края), Прочноокопская  (станица в районе Армавира Краснодарского края);  Преградная (в Урупском районе Республики Карачаево-Черкесии; в долине реки Уруп), Исправная (в Зеленчукском районе Карачаево-Черкесии),Упорная, Спокойная, Удобная,  Надежная, Отрадная (все – станицы в Краснодарском крае)?

Принято справедливо считать, что такие топонимы отражают период военного покорения Кавказа, через них в сознании людей действительно фиксировались такие качества, которые позволили бы новым станицам устоять под натиском кавказских горцев.

От чего еще хотели себя обезопасить подобным Именем, и какие ожидания от своей собственной повседневной жизни хотели зафиксировать через Имя? Возможно, такие названия должны были помочь поселенцам в их хозяйственном  освоении края?

Окончание Кавказской войны в 1864 году ознаменовало новый период покорения региона – экономический. На пустующие и одичавшие земли черкесов западного Кавказа переселяли казаков, русских крестьян, молдаван, чехов, немцев, из Османской империи –  армян и греков. За исключением армянских и греческих общин, быстро приспособившихся к новым условиям жизни из-за адаптированности к горному ландшафту и благодаря своей комплиментарности и внутриэтнической солидарности, для остальных этнических групп освоение новых территорий было тяжело и физически, и психологически.  

Хозяйственный опыт, накопленный ими веками, в новых условиях оказался невостребованным. Те самые казаки, которые в степной полосе имели крепкие хозяйства и достаток, никак не могли приспособиться к новым климатическим условиям. Ранее плодородные участки на горных плато и террасах зарастали лесом, почва истощалась, черноморский степной скот оказался непригодным для горной местности, погибал от болезней.

 Галина Тхагапсова. известный кавказовед-этнолог, специалист по традиционной медицине черкесов, обращает внимание на то, что  повальные заболевания лихорадкой у поселенцев, если не приводили к смертельному исходу, то истощали организм, люди впадали в состояние депрессии и теряли работоспособность.

 Сказывался и конфликт ландшафтов. Лев Гумилев, автор знаменитой теории пассионарности, писал о том, что «ландшафт принудительно формирует соответствующие ему механизмы поведения человека, в результате чего вырабатывается определенная форма его адаптации к данному ландшафту…». Жители равнинных территорий были психологически не готовы селиться на высокогорных плато. Горная природа казалась им агрессивной и суровой. Привычнее, комфортнее и спокойнее для них были низменности, которые на Кавказе как раз считались самыми нездоровыми местами из-за заболоченности и высокой влажности.

 Результаты колонизации Западного Кавказа уже в 1860-1870-ее гг. не оправдали надежд. Не было ни высоких урожаев, ни новых культур, ни цветущих садов и пастбищ, ни тучных стад. Ничего из того, о чем с восторгом в средние века и новое время писали все известные европейские путешественники и ученые, когда-либо посетившие западный Кавказ.

В 1895 и 1896 гг. при участии Петербурга  были организованы две экспедиции для исследования нагорной и средней полосы Черноморского побережья Кавказа с целью изучить, насколько вообще пригодны эти земли бывших горских поселений для колонизации. В состав комиссий вошли горные инженеры, агрономы, лесные техники и т.д.

Профессор Пастернацкий, член одной из этих правительственных комиссий, писал: «В былое время у черкесов было больше всего пахотных полей, аулов и садов, а ныне эти земли находятся под зарослями и в запустении, не принося никакого дохода владельцам».

 По итогам работы экспедиций вышло несколько книг, из которых самая лучшая – публикация И.Н. Клингена «Основы хозяйства в Сочинском округе», теперь уже библиографическая редкость.  Известный агроном с печалью признал: «Изгнав аборигенов страны, мы взяли на себя тяжелый нравственный долг удовлетворить цивилизацию за утраченные силы и за погибшую культуру, которая копилась 3000 лет, а погибла за 30 лет под напором чудовищно-варварской силы природы, уже не сдерживаемого опытной и сильной рукой аборигена».

 Возвращаясь к топонимам, о которых я писала в начале своего поста, позволю предположить, что позитивные ассоциации («спокойно», «удобно», «исправно», «прочно» и т.д.), которые они должны были вызывать, отражают сложные процессы адаптации нового населения Западного Кавказа. Через призму этих ассоциаций происходило и экономическое, и глубинное психологическое освоение новой окружающей среды.