На суде по делу о теракте в Беслане продолжился допрос пострадавших

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ООО "МЕМО", ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ООО "МЕМО".

Пострадавшие в ходе теракта в школе Беслана продолжают давать показания в Верховном суде Северной Осетии, где проходят слушания по делу единственного выжившего участника захвата школы Нурпаши Кулаева.

Большинство выступивших сегодня потерпевших утверждает, что террористы 1 и 2 сентября были настроены на переговоры. «Террористы ждали переговоров. Помню, как по залу носился Ходов (один из террористов — прим.КУ), боевики называли его Абдуллой. Он составлял списки заложников до 7 лет. Я, честно говоря, думала, что хоть этих детей отпустят», — рассказала с трибуны одна из потерпевших, сообщает "Газета.ру".

Допрашиваемые продолжают описывать захват и штурм школы, все больше уделяя внимание последнему. Жанна Дзебоева вместе с дочерью провела в школе три сентябрьских дня. "Мы бежали со школы во время штурма, шли по раскореженным, но живым людям. Это было до большого, третьего взрыва. Там столько детей было раненных. Один мужчина встал, он был весь в крови, и, недоумевая, сказал: "Это что тут происходит". Но они все сгорели, заживо сгорели", - цитирует слова Дзебоевой корреспондент "Кавказского узла".

"Когда услышала громкие хлопки, подумала, что шары воздушные начали лопаться, — рассказала она о начале захвата. - То, что происходит, я поняла, когда нас в школу уже боевики загнали. Там уже в коридоре стояли две шахидки с пистолетами. Боевиков было много. Очень много. Они стояли и на улице, и внутри школы. Буквально сразу, в первые минуты захвата школы, они убили мужчину, который пытался успокаивать плачущих детей. К нему один боевик подбежал и закричал: «Что, ты — самый умный!» и прямо там пристрелил из автомата. Позже я узнала фамилию погибшего — Бетрозов".

"Потом начали выводить группами наших мужчин-заложников. Вернулись только двое: судья Сергей Бзиев и один армянин, у которого вытек глаз. Один из террористов потом нам прочитал лекцию. В своем монологе он нас обвинил в том, что мы не вышли на защиту чеченского народа. Потом пришел Аушев. В зал он зашел буквально на две минуты. Вслед за ним боевики вывели и директора школы. После того как Аушев ушел, боевики к нам стали относиться очень плохо. Они нервничали. Позже они заставили военрука школы Михайлова и еще нескольких мужчин вскрывать полы в нескольких местах", - сообщила Дзебоева.

"В первый день они даже говорили об освобождении некоторых школьников. Всех включительно до 4-го класса они хотели освободить. Списки составляли. А потом отношение резко изменилось. На них повлияло то, что средства массовой информации говорили о 350 заложниках".

Другая пострадавшая, Ирина Мидзиева, в школе была с двумя детьми: "После того, как нас загнали, они зал минировали минут 30, не больше. Вся работа у них была слаженная, организовано они работали. У меня сложилось впечатление, что они все находились в отдельном от нас помещении, в зале боевики постоянно сменяли друг друга".

На вопрос гособвинения о том, как террористы вели себя по отношению к заложникам, г-жа Мидзиева рассказала: "Какая-то часть террористов вели себя достаточно сносно, давали детям финики, жвачки, конфеты. Один даже выбил нам окно, чтоб воздух поступал лучше. Но тут вошел кто-то из старших боевиков, кого они слушали, и заставил его сильно об этом пожалеть. Затем взрыв прогремел. Несколько секунд и другой за ним. Это было неожиданно как для нас, заложников, так и для боевиков".

Подсудимого Кулаева Ирина Мидзиева вспомнила, рассказав, как он давал детям печенье, воду. "Мое мнение - их кто-то прислал, а потом кинул. Особенно после Аушева они так себя повели, будто не знали что делать,- делилась впечатлениями И.Мидзиева. - Видела я как боевики противогазы проносили в тренажерный зал, много противогазов". Потерпевшая спросила Н.Кулаева о противогазах, на что тот все так же тихо и невнятно произнес: "В машине, в которой я ехал, противогазов не было. Они со второго этажа их принесли".

В качестве потерпевшей сегодня допросили Ларису Кудзиеву, не раз контактирующую с боевиками во время захвата. По ее словам, захватчики предлагали ей пополнить ряды шахидок: "На линейку я пришла с сыном и дочерью. Тут стрельба, захват, мы оказались в школе. Возле меня в зале сидел раненный мужчина. Боевик специально прострелил ему руку, и он истекал кровью. Я стала кричать, что нужны бинты, вода. Это заметил один боевик, и сказал мне: "Выйди и встань в угол". Я встала, когда шла, запуталась о провода,  он меня сзади прикладом по спине ударил. Я встала в угол, а он направил на меня дуло автомата и приказал встать на колени. Тогда я начала кричать, что вы делаете, ваши дети отдыхают в наших санаториях, ваши женщины рожают в наших больницах. Он сказал: "Это не наши дети, это все кадыровское отродье". Нашу перепалку заметил другой боевик, его все называли Абдула. Он сказал мне: "Иди садись на место, ты что не понимаешь, что здесь происходит". 

Л.Кудзиева рассказала о требованиях террористов, о выводе федеральных войск из Чечни и об освобождении всех мусульман из тюрьмы. "Второго числа Абдула опять поднял меня и спросил у меня, почему я в черном и не ингушка ли я. На мой отрицательный ответ он мне заявил: "Встань и надень пояс шахидки". Я спросила, куда делись их шахидки, на что он мне ответил: "Вчера нас пытались штурмовать и наши девочки погибли". Я попросила время подумать и села на место. Второго жара была липкой и противной, воду не давали, в туалет выйти не разрешали, и тогда мы поняли, что что-то не выполняется из их требований.

Кудзиева пояснила суду, что переговоры у боевиков вел некто Али. "Ближе к обеду тот, кого звали Али, заявил: "Вы будете сидеть здесь до тех пор, пока последний федерал не выйдет из Чечни. Для вас тут будут все условия, но только если наши требования будут выполняться".

"Кстати, среди погибших боевиков его нет. Он пропал. Причем его уже не было ни второго, ни третьего сентября. Кстати, Полковник и Али — это разные люди. Это я точно знаю".

"Третьего числа было впечатление, что остались одни пешки. Им как будто по телефону диктовались их действия. Я слышала, как один из террористов говорил по телефону: "Я не могу это решать, я всего лишь пресс-секретарь, я спрошу у Амира". Затем взрыв, которого никто не ожидал. Я боялась открыть глаза и посмотреть, что произошло. В зал забежали другие боевики, и тут раздался второй взрыв. Один из боевиков, которого звали Ибрагим потребовал у меня вывести людей из зала и показал на горящую крышу. Мы шли осторожно, боялись наступить на трупы. В столовой нас посадили на пол и долго отстреливались".

Все большее количество потерпевших сходятся во мнении о том, что многие заложники сгорели заживо, сегодняшнее заседание - лишнее тому подтверждение. Альбина Дзестелова, бывшая заложница, обратила внимание суда на важную деталь: "Я не понимаю, почему никто об этом сразу не сказал, но после двух взрывов, я выбегала из зала и отчетливо помню, как с крыши в школу залетела глыба огня, метров пять. Тогда в зале было много раненых, но живых, дети, все в крови, не могли подняться, и на них этот огонь и обрушился".

В результате теракта в Беслане погибли 330 человек: 317 заложников, один житель Беслана, который принимал участие в спасении заложников, а также два работника МЧС и 10 сотрудников спецназа России.