Грозный: Дом с привидениями

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ООО "МЕМО", ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ООО "МЕМО".

Если ехать в Чечню, чтобы изучить предвыборную ситуацию, грех не посетить штабы кандидатов. Чем я и занялась вплотную, добравшись до Грозного в серый дождливый четверг, 18 сентября 2003 г., когда до выборов президента Чеченской Республики (или, как пишет местная газета "Терская Правда", "всенародных выборов... первого президента свободной Чечни", которые "летописью войдут в историю чеченского народа, будут изучаться потомками") оставалось меньше трех недель. Надеюсь, что при изучении этих в высшей степени неординарных событий пресловутые "потомки" не проигнорируют и мой текст.

Я долго искала Департамент торговли в полуразрушенном городе (вообще-то "полуразрушенный" для Грозного - словечко слабоватое, но ведь целые дома где-то остались, так что нельзя сказать - "разрушенном целиком"). Поднявшись на второй этаж по обшарпанной лестнице, я увидела искомое - а именно табличку "Штаб NN".

Визит к NN входил в программу-минимум. С одной стороны, этот кандидат - ведущий специалист пресс-службы действующего и. о. президента Чечни - вроде как баллотируется против собственного босса. С другой стороны, наглядной агитации в его пользу в республике не сыщешь днем с огнем. Правда, это не показатель - кроме вездесущих плакатов и баннеров Кадырова, к 18 сентября в Чечне никаких агитматериалов в глаза не бросалось; так - по мелочи... А с третьей стороны, тот же NN инициировал снятие с регистрации Малика Сайдуллаева, остававшегося основным противником действующего главы республики в избирательной скачке с препятствиями - после успешной ликвидации таких барьеров, как Асламбек Аслаханов и Хусейн Джабраилов.

В целом, кандидат - личность загадочная и противоречивая. Правда, выйти на эту личность напрямую оказалось невозможно - телефон NN в списке кандидатов на должность президента ЧР не значился. Невозможность побеседовать с кандидатом лично не очень расстраивала - когда речь идет о выборах, беседа с главой штаба порой дает гораздо больше.

Перешагнув порог кабинета начальника штаба, я выпалила скороговорку про то, как "Московская Хельсинкская группа, старейшая из ныне действующих правозащитных организаций России, озабочена предвыборной ситуацией в Чечне и хочет знать, насколько в республике соблюдаются избирательные права граждан" и т.д., и т.п.

Взлохмаченный мужчина средних лет с блестящими глазами изумленно спросил:

- Так вы, это, ко мне пришли?

- Если вы начальник штаба, то к вам.

- Да, - представился он, - Кагирманов Мовсар Мухамедович. И вы действительно пришли со мной поговорить? О чем?

- Ну, - прощебетала я, - вы же ведете агитацию, работаете с избирателями. Интересно, как вы видите предвыборную ситуацию. Нет ли каких проблем?

- Вы подождите. Сейчас. Я всех сотрудников позову, чтобы вы всех увидели! Эй, идите сюда! Все идите! К нам разговаривать пришли!

В боевом кличе начальника штаба звучало такое неподдельное ликование, будто я - первый посетитель за всю историю заведения. Комната как по мановению волшебной палочки наполнилась людьми, на меня уставилось полтора десятка пар выжидающих глаз.

- Ну, так вот, теперь все здесь, - начал разговор Кагирманов.

- А вы, вообще, знаете, как зовут нашего кандидата?

- NN, - в ужасе ответила я, прикидывая, как буду выбираться из этого сумасшедшего дома. Все присутствующие согласно закивали.

- Совершенно верно, - подтвердил начальник штаба, - а вот и его портрет. Мы вам дарим.

С глянцевой бумаги на меня глядел немолодой мужчина в костюме, с задумчиво-романтическим выражением лица и импозантными седыми усами.

- А сколько всего у кандидата штабов? Как прошел сбор подписей?

В ответ услышала, что штаб ровно один, и я в нем сижу, но есть районные представители, и большинство из них тоже сидят здесь. А подписей собрали 13 580. И Кагирманов - не только начальник штаба, но и глава некоего благотворительного фонда "Зов матери", зарегистрированного аж в 1995 году. И сбором подписей занимались люди, связанные с этим фондом. Да и все сотрудники штаба так или иначе имеют отношение к фонду. На этом росток нормальности в нашем разговоре увял. Наклонившись, Кагирманов доверительно произнес:

- Так вы спрашивали, есть ли проблемы? Я вам скажу: проблема есть - и очень серьезная: до сих пор членам штаба ничего не заплатили. Ни копейки. Мои сотрудники подтвердят.

- Вам не заплатил ваш кандидат?

- Не заплатил. И это очень серьезно.

- Сочувствую. А программа у вашего кандидата есть?

- Что?

- Программа.

- Программу NN пока не выдвинул.

- Но еще выдвинет?

- Это вряд ли...

- А как же вы тогда за него агитировали? Что людям говорили, когда эти 13 с половиной тысяч подписей собирали?

- Ну, я сам все агитаторам объяснил. Я ведь его давно знаю. И мы рассказывали, как он сначала был грузчиком на рынке, там, работал, и человек он такой...

- И что же, этого было достаточно?

- Но ведь он народный поэт.

Я вспомнила одного поэта, ранее претендовавшего на пост президента Чечни - Зелимхана Яндарбиева, - лучшее доказательство плохой совместимости этих амплуа.

- А как вы ведете кампанию? Какие распространяете агитационные материалы?

- Материалы?

- Ну, плакаты, листовки...

- Этого нет. Мы просто даем людям портрет NN и Конституцию Чеченской республики.

На этом месте я получила зелененькую брошюрку с надписью: "Проект Нохчийн Республикан Конституци" - видимо, осталась со времен незабвенного мартовского референдума - и решила задать щекотливый вопрос:

- Если не ошибаюсь, именно ваш кандидат инициировал снятие Малика Сайдулаева?

Сотрудница штаба ойкнула и прикрыла рот рукой:

- Как?! Малика сняли?

- Да вот уже неделю назад.

- Ой, а я только от вас первый раз слышу. Ой, вот ведь...

Другие "штабисты" загудели, стали задавать вопросы, и узнали от меня, что Верховный Суд РФ прямо сейчас разбирает это дело, скоро будет решение...

Начальник штаба попытался взять ситуацию под контроль:

- Мы об этом узнали уже потом. Заранее не знали. И сам кандидат не знал. То есть ему сказали совсем в последний момент, он и подал жалобу.

- Кто сказал?

- Ну... знаете...

- Хорошо. А что ваш кандидат дальше будет делать?

- Знаете, как говорят: "Мавр сделал свое дело - мавр может уйти".

- Думаете, уйдет?

- Мы Вам говорим. Сотрудникам штаба ни копейки не платили. Мы вообще кандидата уже две недели не видели. Мы вот подпись с него на документах две недели получить не можем.

Я заметила лежащий перед начальником штаба листок. Под заголовком "Анкета для социологического опроса" была таблица с именами и данными кандидатов и два вопроса для избирателей: "За кого Вы будете голосовать?", "Почему Вы будете голосовать таким образом?". Присутствовали также графы для "установочных данных" респондента.

- У вас опросник для исследования. Какую делали выборку? Каковы результаты?

- Мы ничего не делали. Потому что не умеем. И нам уже два месяца ни копейки...

- А зачем же опросник на столе лежит?

- Принес кто-то. Сказал сделать. А мы не делаем. Я его использую, чтобы отмечать выбывших кандидатов. Вот, видите, напротив фамилии Аслаханова "минус" поставил. А вчера Цуев выбыл - я напротив него тоже "минус" поставил. А напротив Сайдуллаева - маленький совсем "минус", потому что еще не точно...

На этой драматической ноте я распрощалась. Одно из двух - либо это я сошла с ума, либо мир окончательно рехнулся. Этот театр абсурда был бы смешон, если бы рядом не было реальной жизни, измученных войной людей, которые читают в газетах: "Выборы Президента Чеченской Республики должны послужить поводом для объединения Чечни. Они необходимы и своевременны".

Через два часа в Шали я разговаривала со столпившимися около здания местной администрации матерями "исчезнувших". Женщины повторяли: "Какие могут быть выборы, когда не вернули наших сыновей, когда мы даже не знаем, где наши сыновья, живы ли они?" Эти слова, это горе превращали нелепую сцену в штабе кандидата из фарса в трагедию.

Опубликовано в Бюллетене Московской Хельсинкской группы N 1, 24 сентября 2003 года при информационном содействии Интернет-СМИ "Кавказский узел",при поддержке Российского исследовательского центра прав человека, Сети домов прав человека и Международной Хельсинкской Федерации.