Как должны работать СМИ при терактах?

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ООО "МЕМО", ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ООО "МЕМО".

В случае терактов общество должно иметь полную картину происходящего, но информация может оказаться на руку террористам. Адекватно ли российские СМИ справились с задачей освещения трагедии в Москве? Нужно ли в таких ситуациях ограничивать свободу слова?

"Журналисты поделились на два лагеря. Первый пытался что-то рассказать. А второй из любви к власти давал исключительно официальную информацию. И никто не воспользовался правом комментариев, даже когда власть откровенно врала. Например, о количестве заложников или бутылке коньяка в руке Бараева. Что такое этика, тоже никто не понимал. В первую очередь это касается длинных планов трупов. Но никаких ограничений на информацию быть не должно. Не надо считать других дураками. План здания террористы прекрасно знали и без Цекало. И еще. Террористы - тоже часть общества. Они вышли на тропу террора в том числе потому, что потеряли другие способы воздействия на власть. А если спецслужбы хотят что-то скрыть, они скроют", - Олег Панфилов, директор Центра экстремальной журналистики.

"Трагические события во многом были предопределены тем, что СМИ несколько последних лет замалчивали происходящее в Чечне. Никаких ограничений СМИ, кроме журналистской этики и здравого смысла, быть не должно. Разве что при чрезвычайной ситуации, но ее никто не объявлял. А сохранение тайн - забота тех, кто эти тайны делает. В освещении событий с технологическим профессионализмом, когда надо успеть куда-то добежать и кого-то спросить, было все в порядке. А вот недостатком этического профессионализма грешили все", - Юрий Вдовин, зампред правозащитной организации "Гражданский контроль".

"Цензуру не для того отменяли, чтобы вводить. Освещение событий, подобных захвату заложников, регламентируется целым рядом законов. И они хорошо известны сотрудникам СМИ. Но некоторые журналисты считают особым шиком презирать свои законы. Я сомневаюсь в адекватности тех, кто в прямом эфире предлагал заложникам передать телефон террористам. Я удивляюсь самоуверенности тех, кто рассуждает о примененных спецсредствах, не обладая специальными знаниями", - Любовь Слиска, первый вице-спикер Госдумы.

"Война и свобода слова - вещи несовместимые. Вряд ли кто-то рассчитывал на объективное освещение Великой Отечественной в советской или германской прессе. Драматизм в том, что война в Чечне официально не объявлена. Но она является фактором ограничения свободы слова в России. В частности, спецслужбы имеют право ограничивать доступ к информации. Чтобы понять, что происходит общество должно получать максимально полную информацию", - Игорь Яковенко, генеральный секретарь Союза журналистов России.

"В Израиле или Германии СМИ в такие моменты не настаивают на соблюдении своих прав. И даже оглашают дезинформацию, идя против морали журналиста. Но только по просьбе, а не приказу спецслужб. Журналист должен быть граждански ответственным человеком и, рассмотрев аргументы властей, решить, действительно ли это важно. Недопустимы закрытие "Московии" или сайта "Эха Москвы". Проблема отсечения опасной информации - в умении власти и СМИ взаимодействовать. Но если взаимоотношения не складываются в повседневной жизни, то вряд ли они нормально сложатся в экстремальной ситуации", - Руслан Горевой, координатор Фонда защиты гласности.

"Вводить механизмы, ограничивающие свободу слова, нельзя ни под каким предлогом. Недопустимы рассылки меморандумов с перечислением запретов. Но редакции имеют право прислушиваться к просьбам правоохранительных органов. Редакционная политика может меняться и после публичных обращений власти, как это было 11 сентября", - Александр Роднянский, гендиректор телеканала СТС.

"Это был пир хищников. Подобного после 11 сентября не позволяли себе ни CNN, ни какой другой канал. Никто не показывал падающих из окон людей или трупы. Власть сделала ошибку - не блокировала с самого начала место происшествия. Поэтому возникла информационная самодеятельность. В таких случаях власти должны создавать нужную им зону и объявлять правила вещания из нее. А журналист должен быть способен к самоцензуре. Если он к ней не способен, возникает необходимость цензуры", - Глеб Павловский, президент Фонда эффективной политики.

"На Западе идет жесткое освещение. В The Guardian - статья с подзаголовком, что российские спецслужбы убили минимум 150 человек. Далее - рассказ о том, как родственников не пускают в больницы и как врачи не были предупреждены о том, как лечить отравления газом. Дозированность информации во время захвата должна быть - путем неформальных договоренностей между властями и главредами. Система работает, такие договоренности существовали. Но вот нынешнюю сдержанность российских СМИ я не могу объяснить", - Владимир Рыжков, депутат Госдумы.