Левон Хечоян, «Дрожь земли». Рассказ.
НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ООО “МЕМО”, ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ООО “МЕМО”.
Если говорить о подлинно антивоенной прозе писателей Кавказа, то трудно пройти мимо рассказа армянского писателя Левона Хечояна «Дрожь земли».
Хечоян родом из Ахакалаки, окончил филфак в Гюмри, начал печататься с конца 80-х годов. Его роман «Чёрная книга, тяжёлый жук» в 1999 году был удостоен Государственной премии Республики Армения «Золотой камыш». Его другой роман «Надпись на вратах Мгера» был признан в Армении лучшим романом 2014 года. В том же году Хечояна не стало.
Левон Хечоян - участник войны в Нагорном Карабахе и, конечно, это отпечаталось на всей его последующей литературной деятельности. Таким является и «Дрожь земли», рассказ написанный в 1995 году. То есть, практически сразу после Первой карабахской войны, в которой победу одержала армянская сторона. Это очень важный момент, потому что тон рассказа никак нельзя назвать торжествующим или ликующим. Скорее, наоборот. Он упаднический, как ни странно.
Хечоян описывает в рассказе активную фазу той войны, очевидно финальную, когда отряд, участником которого является главный герой, быстро продвигается вглубь позиций врага, практически не встречая сопротивления:
«Одну за другой мы захватывали их деревни. Большой город сдался без всякого сопротивления. За нами оставались разноликие, каждая со своим запахом, деревни. Мы торопливо перепрыгивали через поваленные телеграфные столбы, наступали ногами на живописные портреты вождей, стараясь не попасть в петли перепутанных проводов. Пришла уверенность: само небо помогает нам побеждать».
Уверенность в победе у главного героя есть, но вот уверенности, что сама эта победа ему или его народу нужна — нет. То и дело он задается этим вопросом.
«Степь была желтой, бескрайней, мы не видели друг друга и кричали, не зная, кто где. Поднимая до неба легкую, душную пыль, танки двинулись вперед и вошли в долину Аракса. Господи, сколько же мы все об этом мечтали! Об этом?..»
...
«Казалось, воздух выл. Мы не слышали друг друга и все курили, курили. Наши носы и глотки были забиты горячей пылью и никотином. Вдали затаилась притихшая деревня. Неужели именно об этом мы так долго мечтали?..»
Само действие в рассказе как будто стоит, и это не смотря на то, что их отряд находится постоянно в движении, но вот время как будто остановилось. Автор его остановил своим сомнением.
Вместо духа победы тут какой-то хаос и неразбериха. Пропал какой-то солдат по имени Сероб. Его ищут дни напролет, его имя передают по рации ночью и днем, но при этом его никто не видел и толком не знает. Известно только, что Сероб пропал, а его жене рожать через два месяца. И до конца рассказа мы так и не узнаем куда он подевался, нашелся ли… Такие приемы добавляют атмосферы безысходности в эту и без того мрачную прозу.
Такой же мрачной и неприветливой автор рисует и природу вокруг — степь, жара и пыль до неба от танков. То есть, буквально беспросветность.
Еще главный герой постоянно слышит голос, который его окликает, но когда поворачивается, там никого нет. Потом они берут в плен девушку, которая обстреливала их танки. В кармане у нее дневник «где были строчки о солнце, о жестоких псах-генералах, о тех, кто норовит набиться на солдатском куске хлеба, о многочисленной технике, подбитой ею собственноручно». То есть автор наделяет представителя вражеской армии гуманистическими качествами. Потом образ этой девушки преследует главного героя до конца рассказа.
Автор не отодвигает чужую беду, он не черствеет на этой войне, он так же слышит и понимает того, кто рядом, пусть и называют его «врагом».
Под конец в рассказе атмосфера ну практически ужаса, а не победы, подлинного хоррора. Зарезанные ими же брошенные домашние собаки, чьи трупы солдаты поливают соляркой, чтобы не воняли. Кружащие в небе голуби, лишенные дома, который сожгли… Сплошная жуть, апокалипсис.
В финале же звучит все тот же вопрос:
«Вернувшись, мы первым делом включили радиостанцию, чтобы затребовать из штаба продукты. Но все тот же голос продолжал искать Сероба. Так и не попросив хлеб и сигареты, мы уселись за стол пить вино. В глазах командира, покрасневших от бессонницы, застыла тоска. Он спросил, глядя на меня в упор:
- Ты думаешь, мы добились именно того, что хотели?
Я не знал, что ему ответить и только пожал плечами».
Вместо триумфа — сплошное сомнение, горечь и осмысление пережитого. И это сомнение — это то, что и делает этот короткий текст по-настоящему художественным произведением, которое смотрит в корень проблемы, в будущее, если хотите.
