Гульнара Багаутдинова надеется на ЕСПЧ в деле о смерти сына

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ООО "МЕМО", ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ООО "МЕМО".

Все правовые возможности добиться реабилитации Вали Багаутдинова, который был убит сотрудниками правоохранительных органов в ноябре 2014 года, в России исчерпаны, остается надежда только на Европейский суд по правам человека, заявила мать погибшего Гульнара Багаутдинова. Она хочет доказать, что ее сын погиб от пыток сотрудников правоохранительных органов.

Как писал «Кавказский узел», 1 ноября 2014 года правоохранители сообщили о том, что на дороге Махачкала - Верхний Гуниб в перестрелке убит водитель легкового автомобиля. По их версии, в ответ на требование остановиться он открыл огонь по сотрудникам полиции. Мать убитого Вали Багаутдинова утверждает, что силовики избили ее сына до смерти, а затем инсценировали перестрелку. 5 декабря 2019 года Верховный суд Дагестана отказался реабилитировать Багаутдинова и постановил прекратить дело в отношении него в связи со смертью. Мать убитого заявила несогласие с таким решением и отметила, что суд не принял во внимание все ее доводы. В июле 2022 года она рассказала в интервью изданию Daptar, что восемь лет безуспешно добивается наказания виновных в смерти сына.

Восемь лет Гульнара Багаутдинова пытается доказать, что ее сына пытали и убили, а потом инсценировали, что он был убит ответным огнем сотрудников правопорядка. Багаутдинова безуспешно прошла все возможные судебные инстанции в России.

«Никто не принял во внимание все то, что нам удалось собрать для доказательства невиновности сына. Меня никто не слышит. Сына у меня нет. Его жена осталась без мужа. Ребенок растет без отца, ему уже 14 лет», - рассказала Гульнара Багаутдинова «Кавказскому узлу».

В декабре 2019 года Верховный суд Дагестана отказался оправдать Вали Багаутдинова, закрыв дело по статье 317 УК России (посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа) в связи со смертью подозреваемого.

«Это решение мы обжаловали в Третьем апелляционном суде в Сочи. Нас там выслушали внимательно, посочувствовали. Мы уже думали, что дело переквалифицируют на 105 УК России (убийство), что суд признает, что мой сын был убит сотрудниками правоохранительных органов, и что он никак не мог покушаться на полицейских. Но апелляционная инстанция оставила решение Верховного суда Дагестана в силе», - отметила она.

Уже после объявления решения, которое состоялось в марте 2020 года, в суде пояснили матери, что иное решение принять было невозможно.

«Меня стали убеждать в суде, что это решение уже не изменят, вся моя борьба бесполезна. Потому что если признать, что <силовики> убили моего сына, то надо снимать с должности министра внутренних дел республики, всех причастных сотрудников уволить и привлекать к ответственности. А на такое никто не пойдет», - рассказывает Гульнара Багаутдинова.

Однако она и дальше продолжила попытки добиваться оправдания сына и вместе с адвокатом обратилась с кассационной жалобой в Верховный суд России. Как отмечено в жалобе защитника, суды различных инстанций «уклонились от проверки доводов защиты об инсценировке посягательства на жизнь сотрудника правоохранительного органа».

«Все дело против сына построено на вранье. Они его похитили в Махачкале, били, пытали, а потом уже мертвого повезли в сторону Буйнакска. Как говорит следствие, когда <силовики> открывали ответный огонь, мой сын сидел за рулем машины. Но почему-то у машины, которую мне с трудом вернули через пять месяцев, вырвана ручка двери с правой стороны. Видимо при задержании, его сначала пытались вытащить из машины, когда он заблокировался. На левой двери есть вмятина от удара, скорее всего ногой, на самой двери есть следы вскрытия монтировкой. После того, как сына пытали и забили насмерть, они посадили его тело на пассажирское сиденье и отвезли в Буйнакск. Там на заброшенной заправке инсценировали, что он первый начал стрелять по подошедшим для проверки документов сотрудникам», - рассказывает мать.

Как утверждают адвокаты, ими установлено, что силовики, которые по версии следствия были на месте происшествия, на самом деле находились в Буйнакске и в составе патруля никуда не выезжали.

«Нам удалось получить детализацию телефонных соединений. Если они действительно находились вместе, в одной патрульной машине, то зачем звонить друг другу по телефону, они же и так могут говорить между собой. Мы полагаем, что на самом деле они звонили друг другу с предупреждением о необходимости дать показания о том, что дежурили в тот день на дороге», - предположила Гульнара Багаутдинова.

Изучив материалы дела, судебная коллегия Верховного суда России не нашла нарушений закона в решениях судов нижестоящих инстанций и 29 сентября 2020 года вынесла определение отказать в удовлетворении кассационной жалобы.

«Нарушений норм уголовно-процессуального закона при исследовании и оценке доказательств, которые могли бы повлиять на правильность установления фактических обстоятельств дела, судом не допущено, и данных, свидетельствующих о нарушении в судебном заседании принципа состязательности сторон, не усматривается», - говорится в кассационном определении, опубликованном на сайте Верховного суда России.

Сейчас Гульнара Багаутдинова консультируется с правозащитными организациями, чтобы подготовить жалобу в Европейский суд по правам человека.

«Как объяснили юристы, смысл обращаться в ЕСПЧ есть, несмотря на то, что Россия вышла из Совета Европы. Хотя теперь это стало намного сложнее. Правозащитники надеются, что все-таки Россия вернется к сотрудничеству с Европейским судом. Направленные дела рассматриваются, но на это могут уйти многие годы», - пояснила она и добавила, что направила все материалы дела для изучения правозащитникам, готовым помочь с подготовкой жалобы.

«Я хочу реабилитировать сына и считаю, что мой сын заслуживает этого. Его убили сотрудники правоохранительных органов. У меня растет внук. Я не хочу, чтобы завтра говорили, что его отец был преступником, террористом. Ему жить дальше, учиться, но из-за этого клейма он не сможет поступить или устроиться на нормальную работу», - говорит Багаутдинова.

Гульнара Багаутдинова принимала участие в пикетах, которые организовывали отец убитых братьев-пастухов Муртазали Гасангусенов и матери задержанных дербентцев Ислама Барзукаева и Гасана Курбанова, а также выходила в поддержку задержанного журналиста «Черновика» Абдулмумина Гаджиева.

«Я сама восемь лет воюю за своего сына и знаю, какая творится несправедливость. За это время перенесла три операции, у меня проблемы с сердцем. Следователь мне однажды посоветовал, чтобы я жила своей жизнью, так как моего сына не воскресить. Но я готова поддерживать и дальше тех, кто столкнулся с произволом. Многие родители боятся выходить за своих детей, опасаясь преследования других детей. Я же не хочу, чтобы дальше такое продолжалось. Не хочу, чтобы матери оплакивали своих сыновей, а отцы были вынуждены стоять на площади и требовать наказать убийц детей», - отметила она. 

*  21 марта Тверской суд Москвы запретил в России деятельность компании Meta (владеет Facebook, Instagram и WhatsApp) в связи с экстремистской деятельностью.